К сути - убежден в этом - можно лишь максимально приблизиться. Что я и пытаюсь сделать, встречаясь с разными людьми, рассказывая о ситуациях и поступках, не всегда благоприятных и благодатных, в которых волею судьбы оказывается и которые вынужден совершать человек, активно шагая по жизни.
Так случилось, что в последнее время я встречаюсь с людьми, судьба которых во многом отражает историю края нашего. Не всю, конечно. Но этап какой-либо уж точно. Вот и нынешний герой мой - полковник запаса Анатолий ГОРИЛЭ - из этой когорты. Молодой относительно - еще и пятидесяти не исполнилось, он два года уже на пенсии. Отдых заслужил вполне: тридцать три года отдал вооруженным силам двух государств, которые никогда не сосуществовали рядом - СССР и Молдавии. Так судьба распорядилась, что трудиться ему выпало на сломе формаций, когда рушилась система, перекраивались границы и на осколках могучей державы возникали новые страны. Слом этот не мог не пройтись жестко, не ударить больно по людям. Особенно тем, кто, как и он, присягал на верность отечеству. А его вдруг не стало. И клятва в начале пути (вполне тогда прогнозируемом для юного летехи) повисла над бездной неизвестности. И стало ясно, что честь свою сберечь почти столь же трудно, как и державу расколовшуюся, которой ради ты и надел в свое время погоны. Но сохранить необходимо, иначе и смысл жизни теряется. Он устоял.
Соблазнам не поддался. Пришлось, правда, вновь сменить, по сути, специальность, оставаясь, однако, при погонах: военная косточка, без армии он себя в ту пору не мыслил. И лишь значительно позже, уже на новом поприще, когда капитанские звездочки, с которыми в Молдавию прибыл, выросли до полковничьих звезд, когда замаячили даже генеральские - должность он, по крайней мере, занимал уже соответствующую, сознательно поломал вдруг все и подал прошение об отставке, удивив немало друзей многочисленных, для которых шаг этот его оказался весьма неожиданным, родных и близких. И занялся - не сразу, правда, новым делом. Весьма далеким от того, с чем ему приходилось до сих пор встречаться. Но обо всем по порядку.
Военной косточкой назвал я Анатолия. Откуда взялась она в человеке и предположить трудно. Семья у него сугубо штатская. Мама - словесник. Молдавский язык и литературу преподавала. Отец - историк. Школьный учитель. Школьный директор. Позже, правда, на должности отнюдь не миролюбивой оказался - председателя районного комитета народного контроля. Был такой силовой, как сейчас сказали бы, орган в советское время. Валерию Петровичу возглавить его в Кагуле потому доверили, должно быть, что слыл он человеком справедливым, кристально честным и рассудительным. Такой все по полочкам расставит: "заслуживает" кто - на воду чистую выведет, невинного - в обиду не даст. Чужое мнение уважал, авторитетом не давил. Но и от своего не отступался.
Сын таким же вырос. Воинское поприще, почему тогда для себя выбрал? Как знать, возможно, был кто в пращурах из приближенных Петру Рареша ли, Александра чел Бун, а то и самого Штефана чел Маре, воителей известных, себе подобными себя окружившими? Впрочем, в жизни Горилэ-младшего начиналось все по стезе иной, карьеры воинской не предвещавшей. Диаметрально противоположной даже. Высится на одной из главных улиц Кагула здание поликлиники, пятый этаж которого возводил и помощник прораба Анатолий Горилэ, дипломированный к тому времени техник-строитель. Старт для сына руководителя районного масштаба вовсе не характерный. В период тот все образованием высшим бредили. Детей своих в институтах да университетах видели. Учителя школьные - Горилэ-старший и в новой должности таковым, по сути, оставался - тем более. Анатолий, однако, и школы средней не окончил - после восьмого класса в техникум ушел. Открылся аккурат в том году - на беду ли, на счастье ли мальца, не знал никто, сам он, впрочем, о шаге своем не жалеет вовсе и время то потерянным не считает, - в Кагуле гидромелиоративный, на строительный факультет которого и подался Анатолий.
"Что на шаг сей незаурядный сподвигло?" - спрашиваю. Отвечает по-армейски четко: "Специальность строителя престижной была тогда. Да и техникум тоже".
Авторитет, репутация, честь - синонимические понятия эти, не преломив в себе которых, офицер истый не состоится, волновали, получается, вступающего в жизнь юнца. Профессии верным оставаться, однако, не собирался. Еще в техникуме твердо решил: быть ему офицером. И, едва диплом на руки получив, документы тут же в Рязанское воздушно-десантное отправил. Попытка первая, как, впрочем, и вторая, забегая вперед отмечу, неудачной оказалась. Медкомиссии что-то там не понравилось в организме абитуриента несостоявшегося, хотя здоровьем отличался всегда отменным.
Отчаиваться, однако, не стал. Кроме армии, в которую и сам стремился, ничего более ему не "грозило". Его и призвали вскоре. Срочником лямку тянуть - не курсантом, само собой. Но и не столь страшно, как выяснилось. Попал в знаменитую Николаевскую учебку - призывники молдавские многие ее всю жизнь помнят, да и осел в ней: оставили здесь служить подающего надежды бойца. Демобилизовался сержантом старшим. И тут же, не дослужив даже, рапорт в Рязанское подал. После года первого армейского тоже пытался курсантом стать. Не вышло, однако, - проволочка с документами случилась. Специально ли писаря дивизионные промурыжили, по недосмотру ли - кто знает, однако, прибыв в училище на экзамены, боец Горилэ выяснил, что они уже завершились.
Может, и к лучшему, что курсантом не с первой попытки стал. Произойди это ранее, командиром роты кто-то другой был бы. А так курсант Горилэ в гнезде Лебедя оказался. Того самого - Александра. Афоризмы, которого - командарм будущий еще майором, оказывается, увлекался ими - до сих пор помнит, повторяя, когда к месту приходится. "Коней на переправе не меняют, - говаривал, например, комроты. - А вот ослов можно и нужно". Впрочем, не красноречие командира, вернее, не только оно, иные качества все пять лет в майоре привлекали. Хладнокровие, умение оценить обстановку, не теряться никогда, забота о подчиненном вопреки напускной больше - жесткости, с грубостью граничащей, манерой держать себя независимо. Подражать ему, не сознавая даже того, начал. Пригодилось все сразу после выпуска, когда лейтенант молоденький взвод возглавил в полковой роте разведки. Не мелкий вроде - 183 сантиметра роста, оказался он ниже и поджарее подчиненных своих. Командовать-то пришлось чемпионом Прибалтики по культуризму. Чемпионом Азии среди юниоров по боксу: Воображаете, какие парни собрались?!
Не то чтобы страх охватил, волнение, когда представляли молодого командира перед подразделением. Но: За неделю нашел общий язык, установил отношения необходимые. Прибаутки Лебедя помогли? И они. И стремление похожим быть на него. Но не только. Школа верх взяла. "Выпускники Рязанского воздушно-десантного выигрывали тем, - говорит, - что солдаты к ним по-иному относились, нежели к отпрыскам иных военных училищ - Рязанского автомобильного, скажем". Слава о нем не случайно шла - Лебедь у Горилэ комроты был. Комбатом - Владимир Шаманов, тот самый - генерал, прославленный в будущем, губернатор. Когда в академию ушел, Павел Грачев его сменил, предстоящий министр обороны одиозный. После выпуска по службе пересечься ни с кем не пришлось (с Шамановым, правда, в Москве встречались дружески). Хотя с Лебедем в смутно-грозовые девяностые оказались почти рядом. По разные стороны баррикад однако. Первый командовал в Тирасполе восемнадцатой российской армией. Второй в Кагуле - комендатурой молдавского пограничного участка. Воевать - Богу ли слава, обстоятельствам не сведшим все же на линии противостояния наставника и подопечного, - курсанту бывшему с комроты своим, к счастью, не выпало.
И как это десантник, элита войсковая, в погранках оказался? Время сломное распорядилось. Служить Анатолию в Закавказском военном округе досталось. В Кировабаде. Прибыл к месту летеха аккурат, когда армяно-азербайджанский конфликт разгораться начал. Кировабад в пекле самом оказался - половина города армяне, половина - азербайджанцы. Десантникам не раз, за руки взявшись, линией живой разделительной быть доводилось. Это в самом начале. Позже всякого испытать довелось.
Службе - холостой был, отчаянный, сутками в части да на точках пропадал - весь отдался. И зашагал по ступеням. Через год с небольшим лейтенантика командиром отдельной роты разведки при штабе дивизии назначили - должность-то капитанская. А тут летеха. Ему, кстати, частенько время опережать удавалось. Капитаном возглавлял комендатуру пограничную, по иерархии армейской к полку, где полковник командовать должен, приравнивается. Полковником занял генеральское кресло заместителя командующего погранвойсками страны. Словно сила незримая вверх поднимала.
В комроты лишь год походил (звездочек на погонах и не прибавилось еще) - в Академию новосибирскую (по-другому она Высшей школой военной контрразведки называлась) направили. О карьере такой не каждый и мечтает даже. Тут, правда, казус вышел: не пролетел едва мимо вуза. Условие жесткое перед слушателями ставили - семейным быть нужно. Он себя узами связывать не торопился, хотя и не в юнцах уже ходил - двадцать семь стукнуло. Девушка, правда, была. Подруга школьная еще, Ирина Ганжа. Переписывались. Встречались изредка - она в Одессе училась. В Кагуле потом работать устроилась. К свадьбе вроде и клонилось все.
Не скорой однако. Девушку, кстати, в духе своем подобрал - на дочку директора школы, в которой учился, позарился. Орешек покрепче интересен ему был.
Представитель штаба военного округа открытым текстом выложил: "Вот тебе месяц отпуска, устраивай дела семейные. Холостяком в Новосибирске делать нечего".
Пришлось - впервые, наверное - позиции сдавать. За сутки - военкомат вмешался, процесс ускорил - расписался в Кагуле. Жалеть о сделанном не пришлось - отличная семья склеилась. Увы, двенадцать лет лишь судьба отвела им радовать друг друга. Не стало в девяносто девятом Ирины. Подлый рак съел. Два года терзал. Операцию перенесла. В Германии к врачам обращались. В Венгрии. Не помогло. Дочурка прелестная осталась. Алиса. Сейчас в Академии искусств на хореографическом учится. Десять лет, всего было, когда горе в дом пришло.
А родилась - радости предела не было. Время смутное самое - восемьдесят девятый год. Он вновь в Кировабаде - после академии, случай редкий, в дивизию родную направили. Ситуация - а он в ней разбирался отлично - роль сыграла. Третий вал изгнания армян, завершающий, силу набрал. Опыт его весьма, кстати, оказался.
Но жизнь продолжалась вопреки всему. Не без загогулин негаданных однако. Он - молдаванин. Ирина - украинка. А дочурка русской оказалась по паспорту. Анатолий смуглый довольно. Лицом за азербайджанца вполне сойдет. За армянина - тем более. Для местных меж тем, кто в форме, русским только считался. Пошел дочь регистрировать, супруга еще в роддоме находилась. В свидетельстве, видит, "Русская" пишут. Он свой паспорт тычет. Жены. Ни в какую. Русская - и баста! Алиса, когда сама уже паспорт получала, менять не стала ничего. В графе разве дело?
А через три года - в девяносто втором, армян в Кировабаде уже не осталось - и за них принялись. Парад суверенитетов такое закрутил - едва не бегством спасались. Дивизию в Нижний Новгород передислоцировали. Россияне - их немного было - туда и направились. Украинцам, молдаванам, как он, казахам, представителям иных республик - теперь уже стран независимых - дали возможность выбора. Анатолий на родину вернуться решил. Хотя мог и на месте остаться. В Баку, вернее. Должность, он тогда уже капитанские погоны носил, республиканского масштаба - полковничью к тому же - предложили. Оклад приличный. Обхаживали.
Убеждали. Наотрез отказался. Не ведая, что через год с небольшим сам в роли наемщиков своих окажется. Когда, формируя штат застав пограничных в Молдавии, парней российских не уезжать никуда просить станет. Понимая в душе - сам через это прошел: напрасно уговаривает. Кое-кто, правда, из офицеров-пограничников и остался. Как, впрочем, и из его сослуживцев по Кировабаду. Он-то - уехал.
Алену с дочкой, как и других женщин и детей, официально эвакуировали. Самолет специальный всех в Арциз, что в Одесской области, доставил. Налегке. Лишь с вещами личными. Власти в Азербайджане запретили имущество нажитое - мебель там, телевизоры, иную аппаратуру, одежду даже в большом количестве - вывозить.
Вроде образом таким пытались удержать кадры, дефицитные для народившегося нежданно государства. Силой разве добьешься чего?
Многие, впрочем, кое-что прихватить с собой умудрились-таки. Не из скаредности даже за барахло держались. Обида взыграла - почему вдруг?! Да и страшно - женщинам особенно - без всего в одночасье остаться. Исхитрялись по-разному. Анатолий, кроме мебели, и не бросил ничего почти. Впрочем, какой там у капитана скарб - необходимое самое. Впятером (трое украинцев, он и россиянин один) "КАМАЗ" с фурой наняли - азербайджанцы подработать не прочь были. Загрузили, что вошло, - и в путь. Грузовик впереди, они на "жигуленке" - Саша Кондрашов до Кировабада в Германии служил, там и обзавелся машиной, оставлять которую ну очень не желал - сзади. Город - закрыт. Граница - закрыта. Да охраняли все полицейские местные. Подкупить их - не проблема. Где камуфляж из личного обмундирования (ходовой весьма товар) дали. Где куртку теплую. Деньги тоже в ход шли. Реже однако. Прорвались, словом. Сбежали, если честно. Украину - сослуживцев по одному ссаживая - без приключений преодолели. В Молдавию завернули. В Кагуле переночевал Саша и к себе в Россию подался.
Месяца два Анатолий блаженствовал. Пока документы через Москву в Кишинев не пришли. Вызвали в столицу. Должность предложили неплохую - капитан с академией, молдаванин к тому же, кадр весьма нужный. Квартиру, однако, не обещали. Отказался. Еще месяц канителился. Назначили, наконец, в Кагул. Оперуполномоченным в местное управление Министерства национальной безопасности, КГБ советское сменившее. Месяца четыре проработал - пограничником стать предложили, в очередной раз, по сути, профессию сменить. Заместителем комеданта участка поначалу назначили. Войска пограничные в Молдавии тогда лишь формировались. Кадров офицерских никаких - лейтенанты да капитаны времен советских на родину, как Анатолий из Кировабада в свое время, рвались. В Слободзее Маре заставой - тридцать солдат служило - прапорщик командовал. Да и комендатура оголилась вскоре - командир ее полковник Арутюнов Борис Галустанович, армянин по национальности, через месяц ровно в Россию перевелся, в Ставропольский край. Вместо него Горилэ утвердили, благо академия давала возможность и с капитанскими звездочками место полковничье занять.
На участке - шесть застав - лишь два капитана и было. Он. Да начальник заставы в Стояновке. Той самой, знаменитой - трех Героев. Игорь Коленов. Из Таджикистана перевелся. Много позже возглавит он пограничную службу страны. А в мае 2005-го - пригласит в замы к себе командира бывшего - Горилэ, полковника уже, начальника отряда кагульского.
Анатолий перебрался-таки в Кишинев. Ненадолго однако. Через два года подал неожиданно - служба шла, как всегда, отлично, нареканий ни у кого не было - прошение и уволился. Пенсионером военным - так в анкете и пишет - стал.
"На каком-то этапе, - признается, - замечать стал, что не все ладно у меня. Терять начал - не потерял, нет, но начал - интерес к службе. Вкус утратился.
Комендантом, начальником отряда работа активнее была. Живее:" Еще бы! Молдо-украинский участок от Джурджулешт до Тараклии, что в Каушанском районе, он и создал на голом месте, по сути. С палаток начинали заставы обустраивать. Навесов легких. Состав личный формировать. КПП оборудовать. Это сейчас хозяйство - загляденье.
Осуждать его никто не стал - тридцать три года выслуги, вправе человек и отдохнуть от службы. Премьер, правда, пригласил - в номенклатуру правительства должность входит, замминистра, считай - остаться попросил. Горилэ, однако, решение для себя принял окончательное. С удочками на берегу - уж он-то Прут вдоль и поперек излазив, места знает, - впрочем, не засиделся. Месяц-другой с ружьишком - охотник страстный, а руки все не доходили - побродил однако. И потом ушел: в политику. И началась у него другая жизнь. Но об этом, если придется, не сегодня разговор вести.
с Петром РАШКОВЫМ, его собеседниками и героями
http://www.nm.md/daily/article/2009/03/13/0914.html
ветер 2-4м/c северо-восточный
